Размышления игрока о персонаже

Открою секрет: эту роль мне предложили как временную. Пока не раскрутится игра, не окрепнут и не разовьются сюжетные перипетии… Однако сейчас я думаю, что в том была хитрость. И очень простая – взяв такую роль, отдать ее кому-то невозможно. «Боже мой! – ужасался автор этих строк, до того ничего не слышавший (увы!) о Клеменсе Меттернихе. – Австриец*, консерватор; пятьдесят лет, отданные защите, как сказали бы французы, Старого порядка. А как же борьба за свободу Италии? А с детства любимый Овод? Сплошной когнитивный диссонанс!» Но… но так ли однозначно «скалозубен» был Меттерних?

О да, он предпочитал стабильность во всем. Революции его пугали – а Великая французская навсегда  осталась для австрийского министра иностранных дел наибольшим злом в мире. Но почему? Ответ на этот вопрос многое проясняет в характере Меттерниха. Стабильность означает порядок, нормальное течение жизни. «Меттерних… скорее исходил из потребностей практической политики. Он желал мира, так как хотел, чтобы все, находящееся у него на попечении, преуспевало: чтобы его поместья приносили доход, чтобы в стране царил относительный покой, чтобы учреждение, которым он управлял, функционировало по законам размеренной повседневной жизни…» (Я. Шедивы. Меттерних против Наполеона). «Я ненавижу все, что является неожиданным образом», – писал он в 1824 году. Враг прогресса? Но разве не нужно было отдохнуть Европе после наполеоновских войн? Разве после череды несчастий не нужен период покоя? Беда Меттерниха была в том, что этот покой, как он полагал, не должен смениться ничем иным. И революция 1848 года, когда престарелому канцлеру пришлось бежать из Вены, стала для него суровым испытанием. И, как он полагал, незаслуженным. Меттерних не был тираном, как его представляли в советской историографии, – он не любил перемен. Ибо если что-то работало долгое время, зачем это менять? Посмотрите на Францию, мог бы сказать он: после революционной смуты к власти пришел деспот. Неужели вы этого хотите для Австрии?

Меттерних любил женщин. У него было множество любовниц, но при этом он не переставал испытывать нежные чувства к законным супругам. Возможно, в этом он походил на англичанина Карла II. И тут открывается иная любопытная черта его характера: в политике любивший управлять другими, в любви он зачастую давал управлять собою. Его письма к Вильгельмине Саган по стилю, даже с учетом менталитета эпохи, похожи скорее на послания влюбленного юнца, нежели на объяснения в любви зрелого мужа. Он пишет их по заведенному распорядку, в двенадцать ночи, несмотря на все деловые перипетии; он молит о встрече, а не добившись, просит о следующей; после разрыва продолжает делать подарки и все еще надеется, все еще принимает участие в жизни своей возлюбленной. Гордый и непреклонный в беседах с Наполеоном, а лавирующий по необходимости и осознанно, не теряя чувства собственного достоинства, – словом, настоящий профессионал, – в любви он, донжуан, как ни парадоксально, порою был дилетантом. Или же дело не в неумении владеть собою, а в том, что, как и тому Дон Жуану, для него важнее всего было достижение цели, покорение неприступной особы? Эта часть жизни Меттерниха, казалось бы, мало сочетается с его любовью к равновесию, однако и тут он не изменяет себе: и к жене, и к детям он относится с большим вниманием. Не обошли стороной его и личные несчастья: ему суждено было пережить трех супруг, сына и двух дочерей.

Отыграть подобную двойственность – интересная задача и для профессионального актера, и для игрока ролевой. А кем же был Меттерних – оплотом необходимой стабильности, олицетворением отжившей системы или и тем, и другим – решать каждому для себя.

*Если точнее, по происхождению Меттерних не австриец – он родился в Рейнланде. В Вене он окончательно поселился в 1794 г.